Одними из широко используемых наркотических веществ являются
опиаты и их полусинтетические аналоги сходного механизма действия –
опиоиды, чаще всего - героин. Данные отчетов центров лечения острых от-
равлений Москвы, Санкт-Петербурга и других крупных городов свидетель-
ствуют о значительном (в 300-500 раз) увеличении числа госпитализирован-
ных за последние годы с отравлениями наркотиками группы опия [7]. При
этом распространенность употребления наркотиков и психоактивных ве-
ществ в Российской Федерации характеризуется тенденциями роста числа
женщин [4, 5].
Известно, что функциональное состояние организма, обусловленное
полом может усиливать, ослаблять или извращать реакцию на действие ток-
сического вещества. Это положение подтверждается судебно-медицинской и
клинической практикой, лабораторными наблюдениями, показывающими,
что один и тот же токсический агент при прочих равных условиях может вы-
зывать индивидуально варьирующие реакции, так как резистентность орга-
низма к яду зависит не только от его количества (дозы) и качества, но и от
различных особенностей состояния организма, обусловленных полом
Литература, посвященная изучению интоксикаций наркотическими
веществами, в основном хронических, обширна, реже встречаются работы,
посвященные изучению острых, в т.ч. смертельных отравлений [6]. В то же
время работы, посвященные проблеме объективизации выводов эксперта и
интерпретации результатов судебно-химических исследований, особенно в
случаях дифференцированного подхода, практически отсутствуют [8, 9].
Целью нашего исследования явилось выяснение степени риска отрав-
ления опиатами раздельно у мужчин и женщин.
Изучены медицинские карты 198 стационарных больных, находивших-
ся на излечении по поводу острых парентеральных отравлений опиатами в
отделениях общей реанимации московских городских клинических больниц,
и судебно-медицинских заключений 125 (63,1% от 198) из них, погибших в
последующем на госпитальном этапе, по материалам Бюро судебно-
медицинской экспертизы Департамента здравоохранения Москвы. Средний
возраст пострадавших был 24,5 лет (16-56 лет), большинство из них состав-
ляли мужчины (163 из 198, т.е. 82,3%). Женщин было 35, т.е. 17,7%. Во всех
случаях в крови (100%) был обнаружен морфин. Концентрацию морфина мы
выражали в мкг/мл.
При описании характеристик центральных тенденций распределения
использовали определение медианы (Me) – значения, делящего распределе-
ние пополам, максимального (max) и минимального (min) значений, пред-
ставляя результаты в виде – Me (min-max). Критерии количественной ток-
сичности – летальные дозы (ЛД25, ЛД50, ЛД75 и ЛД100), вычисляли методом
наименьших квадратов с использованием пробит-анализа [2]. При определе-
нии общей токсичности опиатов у мужчин и женщин строили и анализирова-
ли графики – «доза-эффект». Этот метод используется в экспериментальной
и клинической токсикологии [1]. Для построения этих кривых использовали
статистическую процедуру - логит-регрессию, относящуюся к методам нели-
нейного оценивания, когда отклик принимает лишь два значения (0 – «жив»
или 1 – «мертв»).
Во всех случаях (100%) при токсикологическом исследовании в крови
госпитализированных (n=198) по поводу острого отравления был определен
морфин (1,5 мкг/мл; 0,1-4,1 мкг/мл). Оценка степени токсического воздейст-
вия опиатов на организм мужчин и женщин проводилась с использованием
вычисленных зависимостей риска наступления смерти от концентрации мор-
фина в крови, представленных в виде графиков (рис. 1).
По данным некоторых авторов, женщины менее устойчивы к любой
химической травме [3]. Среднее содержание морфина в крови мужчин
(n=163), составило 0,8 мкг/мл (0,1-3,9 мкг/мл), в крови женщин (n=35) – 0,8
мкг/мл (0,1-4,1 мкг/мл). Результаты нашего исследования свидетельствуют о
том, что вероятность смертельного отравления опиатами у женщин, по срав-
нению с мужчинами ниже.
Анализ и сопоставление графиков показывает, что разброс концентра-
ций, наиболее часто встречающихся в практике у мужчин и женщин приблизительно одинаков. Изменение вероятности наступления смерти от действия
опиатов с изменением концентрации их метаболитов (наклон «кривой») сви-
детельствует о том, что большинство пострадавших будут реагировать при-
мерно одинаково в узком диапазоне концентраций (до 2,0 мкг/мл), однако,
прогноз риска развития тяжелых осложнений и наступления смерти у муж-
чин значительно выше (кривая графика смещена влево). Критическая кон-
центрация морфина в крови женщин (ЛД50) – 0,98 мкг/мл, а в крови мужчин,
значительно меньше (0,78 мкг/мл). Организм женщин в зоне высоких кон-
центраций проявляет большую резистентность к действию опиатов, по мере
возрастания уровня химической травмы, половые различия возможности вы-
живания постепенно выравниваются.
Таким образом, с помощью представленных графиков можно осущест-
влять ориентировочную количественную оценку риска смерти в пределах
всех возможных концентраций морфина в крови с учетом пола. Наши данные
анализа конкретного клинического материала дают основание для вывода о
том, что смерть от отравления опиатами может наступить во всем диапазоне
обнаруживаемых концентраций. Уровень среднесмертельной концентрации
морфина (ЛД50) в крови, существенно различается у лиц мужского (0,78
мкг/мл) и женского (0,98 мкг/мл) пола. Кроме этого «наклон» графиков пока-
зывает, как велико будет изменение вероятности наступления смерти от дей-
ствия опиатов с изменением концентрации их метаболитов. По нашему мне-
нию, вышеизложенное свидетельствует о необходимости критической оцен-
ки результатов положительного судебно-химического исследования как до-
казательства смертельного отравления опиатами, тем более в связи с отсутст-
вием однозначных морфологических эквивалентов этой патологии

По последним данным хронический тонзиллит у детей встречается в сред-
нем в 12-16% случаев [1, 2]. Хронический тонзиллит является широко распро-
страненным заболеванием глотки у взрослых и особенно у детей. Хрониче-
ский воспалительный процесс в небных миндалинах приводит к патологиче-
ским изменениям, нарушающим иммунологическую функцию организма,
при этом сами миндалины становятся источником очаговой инфекции [3].
Хронический тонзиллит относится к заболеваниям с наследственной
предрасположенностью или к так называемым, мультифакториальным бо-
лезням [4, 5], в связи с чем особое внимание в понимании механизма данной
патологии придается изучению иммунологической реактивности и выясне-
нию роли наследственности [4-7].
Изучение иммунной реактивности организма, наследственности, кон-
ституциональной предрасположенности и заболеваемости хроническим тонзиллитом среди членов семьи даёт возможность понять механизм развития
этого заболевания [4, 6, 7].
Наследование типов гаптоглобинов в строгом соответствии с менде-
левским распределением, постоянство их в течение индивидуальной жизни и
возможность четкого определения явились основанием для использования
этого сывороточного белка в качестве генетического маркера [8].
Изучение частоты типов гаптоглобина проводится как для характери-
стики этнического родства народов, так и для установления корреляций раз-
личных его фенотипов с тем или иным заболеванием [8].
В системе иммуногенетических факторов существенное место принад-
лежит гаптоглобинам (Нр). К данному биокомплексу относят белковую
фракцию сыворотки крови, одним из важнейших свойств которой является
способность связываться с гемоглобином [4].
Одним из генетических маркеров фенотипических проявлений статуса
организма является церулоплазмины (Ср) [4, 9].
К настоящему времени установлен истинный генетический полимор-
физм церулоплазмина, который проявляется в пяти фенотипах: СрА, СрВ,
СрАВ, СрАС, СрВС [4, 10, 11]. Однако, в большинстве случаев церулоплаз-
мин представляет собой смесь двух форм, отличающихся только хромото-
графическими свойствами [1, 12].
Целью настоящего исследования явилось изучение распределе-
ния фенотипов гаптоглобина и церулоплазмина среди детей, больных
хроническим тонзиллитом различной формы и сравнение с группой
здоровых лиц.
Mатериал и методы. Для выполнения поставленной цели было прове-
дено обследование семей 335 детей в возрасте от 1 до 18 лет, состоящих на
диспансерном учёте по поводу хронического тонзиллита (всего 449 больных
детей в 321 семье). В качестве контрольной группы мы обследовали семью
практически здоровых 120 детей того же возраста по специально составлен-
ному опроснику. При диагностике хронического тонзиллита использовали
клиническую классификацию хронических тонзиллитов по
Б.С.Преображенскому - В.Т.Пальчуну) [13].
В качестве сравниваемых групп служили 63 больных хроническим тон-
зиллитом с различными формами заболевании (20 больных простыми фор-
мами (ПФ), 22 больных токсико-аллергическими формами I степени (ТАФ I),
21 больной токсико-аллергической формой II степени (ТАФ II) и 36 практи-
чески здоровых детей.
Для определения типов гаптоглобина (Нр) и церулоплазмина (Ср) при-
менялся дискэлектрофорез на поликриламидном геле в модификации
Х.С.Рафикова (1980).
Результаты и обсуждение. В процессе наблюдения за 321 семьей, со-
стоящей на диспансерном учете по поводу 335 больных детей нами был
впервые дополнительно диагностирован хронический тонзиллит у 114 детей
из этих семей. Таким образом, основную группу составили 449 (100%) больных детей, а в контрольной группе - 120 (100%) практически здоровых детей Как видно из приведенной таблицы, в 1-й группе простую форму хро-
нического тонзиллита встречали у 197 (43,9%), ТАФ I степени - у 157 (35,0%)
и ТАФ II-степени – у 95 (21,1%) детей. 85 больные (18,9%) были подвергну-
ты тонзиллэктомии. Хронический тонзиллит чаще встречали у девочек
(51.2%), особенно в возрасте 11-14 лет (40.3%).
Полученные результаты показали что у детей, больных простой фор-
мой хронического тонзиллита отмечалось достоверное повышение частоты
типа Нр2-1 (45,0%; Р<0,01), фенотипа СрАВ (35,0%; Р<0,05) и достоверное
понижение фенотипа СрВ (45,0%; Р<0,01) чем в контрольной группе. У де-
тей, больных токсико-аллергической формы хронического тонзиллита I сте-
пени имелось достоверное понижение типа Нр2-1 (22,7%; Р<0,05) по сравне-
нию с контрольной группой. У детей, больных токсико-аллергической фор-
мой хронического тонзиллита II степени наблюдалось достоверное повыше-
ние частоты фенотипа СрАВ (47,6%; Р<0,05), чем в контрольной группе.
По данным некоторых авторов при хроническим тонзиллите отчетливо
была выражена тенденция частоты фенотипа Нр2-2 при снижении частоты
гетерозиготного фенотипа Нр2-1 [15, 16]. О характерах предрасположенно-
сти детей к хроническому тонзиллиту и сопряженными с ним заболеваниями,
авторы показали, что у детей больных хроническим тонзиллитом имело ме-
сто большая частота фенотипа АВ [4, 16]. У детей больных хроническим тон-
зиллитом и неревматическим кардитах наблюдается достоверное повышении
фенотипов Нр2-1, 2-2 и достоверное снижение фенотипа СрВ [17].
Выводы
При хроническим тонзиллите четко прослеживается наследственный
фактор - при простой формы хронического тонзиллита наблюдается досто-
верное повышение частоты Нр2-1, фенотипы СрАВ и снижение СрВ, у детей,
больных хроническим тонзиллитом I степени ТАФ имеется понижение час-
тоты Нр2-1, у детей, больных II степени ТАФ встречается достоверное по-
вышение частоты фенотипа СрАВ.
При разных формах хронического тонзиллита как и во всей группе в
целом выявлена аналогичная по характеру и степени выраженности измене-
ний картины распределения фенотипов гаптоглобулина и церулоплазмина.
Наличие фенотипа Нр2-1, а также фенотипов СрАВ и СрВ следует счи-
тать фактором риска в отношении формирования хронического тонзиллита.
Одновременное лечение хронического тонзиллита у всех членов семьи дает
более стойкий результат ремиссии.

Сочетание психической патологии с употреблением психоактивных
веществ - широко распространенное явление, требующее углубленного кли-
нического изучения и анализа течения заболевания [1]. В современную пси-
хиатрию активно входит понятие «коморбидности», под которым понимается
одновременное присутствие у одного и того же больного двух или более за-
болеваний. Коморбидность в понимании исследователей неизбежно услож-
няет диагностический поиск вследствие взаимного искажения клинической
картины, а также требует от врача особых подходов к терапии таких состоя-
ний. С сожалением можно констатировать неуклонный рост числа лиц, упот-
ребляющих различные психоактивные вещества (ПАВ) в мире в последние
десятилетия. Особенно выражено это патологическое явление прослеживает-
ся в молодежной среде [2]. Данная тенденция, безусловно, не могла не по-
влиять на число принимающих ПАВ среди страдающих различными форма-
ми психической патологии [3], в том числе и больных шизофренией [4]. Под-
тверждение существования проблемы коморбидности, высокие показатели
распространенности заболевания, отсутствие единого подхода к квалифика-
ции и лечению таких больных, а также огромный интерес мировой научной
общественности к данному вопросу, безусловно, определяют актуальность
проблемы коморбидной психической патологии при шизофрении и употреб-
лении ПАВ как чрезвычайно высокую.
Материалы и методы. Материал для исследования составили 68 боль-
ных в возрасте от 16 до 42 лет, (средний возраст – 29,45±9,9 года), которые
находились на обследовании и лечении в клинике. 54,3 процентов (n=37)
больных проходили лечение в условиях стационара, 45,7 процентов (n=31) -
амбулаторно. В основную группу были включены 33 больных шизофренией,
злоупотреблявших ранее опийными наркотиками, контрольную составили 35
пациентов без злоупотребления наркотиками в анамнезе. В основной группе
26 больных принимали героин, 7 – кодеин. Основную группу формировали
25 мужчин и 8 женщин в возрасте 26,7 лет (±6,7) , контрольную – 30 мужчи-
ны и 5 женщин в возрасте 32,1 года (±10,2).
В соответствии с поставленными задачами исследования, отбор клини-
ческого материала осуществлялся с учетом следующих основных критериев:
1) В исследование включались больные шизофренией, клиническая
картина которой полностью подпадала под диагностические критерии МКБ-
10.
2) Все больные, участвовавшие в исследовании, дали согласие на ле-
чение в условиях стационара или амбулаторно и на включение их в группу
исследования.
3) Условием отбора в основную группу являлись подтвержденные
сведения о злоупотреблении больным опийными наркотиками в анамнезе.
4) Условием отбора в контрольную группу являлось отсутствие зло-
употребления наркотиками в прошлом у больных шизофренией.
Из исследования исключались больные:
1) С подтвержденным наличием текущего органического заболевания
ЦНС;
2) С подтвержденным наличием хронического соматического заболе-
вания в стадии обострения;
3) Больные, принимавшие участие в клинических исследованиях в те-
чение предшествующих 3 месяцев
4) Отказавшиеся от участия в исследовании.
В соответствии с задачами исследования, направленными на изучение
клинической картины и течения шизофрении при наличии злоупотребления
опиатами в анамнезе, в качестве основного использовался клинико-
психопатологический и клинико-катамнестический методы. В качестве асси-
стирующего метода использовалась стандартизованная шкала оценки пози-
тивных и негативных расстройств (PANSS).
Соматическое состояние больных контролировалось врачом-
терапевтом. На основании совместного с невропатологом анализа результа-
тов клинико-неврологического обследования и данных ЭЭГ-исследования и,
при необходимости, МРТ-исследования или предоставлении заключений
неврологов из других медицинских учреждений, а также на основании дан-
ных анамнеза и клинической картины во всех изученных случаях исключался
диагноз текущего органического заболевания ЦНС. Далее проводился анализ
больных для выноса заключения о соответствии клинической картины тре-
буемому диагнозу по МКБ-10.
При нозологической квалификации больных были использованы диаг-
ностические критерии МКБ-10, обеспечивающей одинаковый подход в верификации диагноза и сопоставимость результатов с данными других исследо-
вателей.
Средняя длительность наблюдения за больным– 7,81 месяца, причем
для основной группы 5,9 месяца (±5,2) и 9.7 месяца (±7,9) для контрольной.
Вследствие объективно сложного определения начала заболевания ши-
зофренией, учитывался возраст первого обращения к психиатру: для основ-
ной группы он составил 20.68 (±3,0) лет, для контрольной - 23.85 (±9,0) лет.
Средний возраст первого опыта приема психоактивных веществ (исключая
алкоголь) для основной группы – 16.3 (±1.7) лет, в контрольной не учитывал-
ся. Средний возраст первого приема опийного наркотика – 16.5 лет (±1,8).
Все исследуемые из основной группы пытались смешивать прием наркотика
с алкоголем.
В основной группе у 18 (54,5%) больных в анамнезе была попытка суи-
цида, в контрольной только у 8 (22,8%). В основной группе все больные зло-
употребляли алкоголем, в контрольной лишь 5 (14,3%). Большая часть боль-
ных из основной группы помимо опийных наркотиков принимали в анамнезе
марихуану n=27 (81,8%) и психостимуляторы n=6 (18,2%).
Социально-демографическая характеристика больных распределена
следующим образом: как в основной, так и в контрольной группах превали-
ровали неженатые/одинокие (87.5% и 67.5% соответственно), однако в кон-
трольной группе в четыре раза чаще встречались женатые/замужние (30%
против 5% в основной группе). Оценивая степень образованности больных,
можно утверждать, что статистически значимой разницы между группами
выявлено не было. Безусловно, на данные параметры в значительной мере
повлиял молодой возраст больных в основной группе.
В программу данной работы не была включена специальная дифферен-
циальная оценка семейного отягощения. Тем не менее, в каждой семье был
оценен, по меньшей мере, один из родственников первой степени родства и
собраны путем опроса сведения об остальных членах семьи. При оценке на-
следственного фона больных учитывались только верифицированные случаи
психических заболеваний у родственников.
Так, в основной группе у 15 (45,5%) исследуемых один из родителей
(преимущественно отцы) отмечались признаки алкоголизма с развитием син-
дрома зависимости. У 9 (27,25%) страдал психическим заболеванием, у 9
(27,25%) в наследственности патологии выявлено не было. В контрольной
группе у 10 (28,6%) исследуемых также один из родителей злоупотреблял
алкоголем, у 22 (62,8%) страдал психическим заболеванием и у 3 (8,6%) наследственность психопатологически не отягощена. Степень выраженности
позитивных и негативных симптомов уточнялась по результатам психомет-
рической шкалы PANSS при поступлении, через месяц и через три месяца от
начала лечения.
Решая вопрос о подборе терапии, мы руководствовались в основном
следующими критериями:
1) лечение, в первую очередь, должно эффективно воздействовать на
основное заболевание, под которым понималась шизофрения
2) необходимо подавить патологическое влечение к психоактивным
веществам, а также предотвратить его появление после достижения ремиссии
основного заболевания.
3) необходимо четко контролировать аффективный фон больного
вследствие его влияния на потенциальное возобновление наркотизации.
4) учитывая историю наркотизации больных, необходимо подобрать
такую терапию, которая могла бы преодолеть свойственную таким больным
фармакорезистентность.
5) Необходимо было по возможности воздержаться от назначения
препаратов, которые в последующем могли бы послужить триггером для во-
зобновления наркотизации, а также были бы способны актуализировать вле-
чение к наркотику во время лечения.
Исходя из вышеуказанных критериев, была разработана следующая те-
рапевтическая схема:
После этапа синдромальной квалификации больного и определения его
соответствия критериям включения настоящего исследования, больному на-
значался рисперидон в дозе от 4 до 6 мг\сут. Выбор рисперидона как ведуще-
го препарата в исследовании был продиктован следующими соображениями:
1) Рисперидон, являясь атипичным нейролептиком (антипсихотиком),
значительно реже вызывает экстрапирамидные расстройства, что позволяет
практически полностью отказаться от назначения корректора, вследствие его
популярности в виде психоактивного вещества в наркоманических кругах.
2) согласно существующим исследованиям, рисперидон эффективен и
хорошо переносится при назначении больным с героиновой зависимостью, а
также в случаях сочетания психопатологии и наркомании [5-9].
В качестве дополнительного препарата из группы нейролептиков на-
значался клозапин в дозе до 100 мг/сут. Выбор клозапина был продиктован
следующими соображениями:
1) Клозапин, по сообщениям некоторых исследователей, особенно
эффективен в качестве препарата выбора для преодоления фармакорези-
стентности, свойственной больным с сочетанной патологией шизофрении и
наркомании [10].
2) Клозапин, помимо основного антипсихотического эффекта, обла-
дает выраженным седативным эффектом, что давало дополнительную
возможность избежать назначения транквилизаторов.
3) Клозапин относится к группе атипичных нейролептиков в связи с
тем, что практически не вызывает экстрапирамидных расстройств, что по-
зволило избежать назначения корректора.
Необходимо помнить, что больные со злоупотреблением часто сохра-
няют тягу к наркотику даже в острый период с выраженной психотической
симптоматикой, либо тенденцию к сниженному, тоскливому аффекту, кото-
рый часто и становится причиной злоупотребления у таких больных. Учиты-
вая этот факт, логичным стало введение в терапию препаратов из группы ан-
тидепрессантов. В качестве антидепрессанта препаратом выбора стал миан-
серин в средней дозе 30 мг/сут.
Мы остановились на этом препарате, руководствуясь следующими со-
ображениями:
1) миансерин рекомендуется как препарат выбора в случаях терапии
героиновой наркомании [11],
2) миансерин обладает выраженным седативным эффектом, что по-
зволяло избегать назначения препаратов из группы транквилизаторов вслед-
ствие их популярности в наркоманических кругах в виде психоактивного
вещества.
После достижения терапевтического эффекта основной фармакотера-
пии и наступления этапа облегчения как основных психопатологических
симптомов, так и подавления тяги к наркотику, мы оказывались вынуждены
заменять миансерин на пароксетин (в средней суточной дозе 20 мг/сут)
вследствие уже мешающего больным выраженного седативного его дейст-
вия. Пароксетин в данном случае выступил как препарат выбора по следую-
щим критериям:
1) Пароксетин рекомендуется как препарат выбора при лечении ге-
роиновой зависимости [12]
2) Пароксетин не обладает столь выраженным седативным эффектом,
который часто выступает в качестве причины отказа от следования
рекомендациям врача в лечении.
Помимо указанных выше препаратов по показаниям проводилась де-
токсикационная терапия, назначались витамины группы B.
Из нейролептиков 19 (57,6%) больным основной группы рисперидон
назначался в комбинации с клозапином, 14 (42,4%) получали монотерапию
рисперидоном. В контрольной группе 19 (54,3%) больных получали моноте-
рапию рисперидоном, 16 (45,7%) – комбинацию рисперидона с клозапином.
Антидепрессанты назначались 23 (69,7%) больным только в основной груп-
пе.
Результаты и обсуждение. Анализируя полученные в ходе исследова-
ния результаты можно представить в виде динамики изменения продуктив-
ных и негативных расстройств, оцениваемых по стандартизованной шкале
PANSS. Так, различия в клинической картине параноидной шизофрении у
больных со злоупотреблением и с неотягощенным анамнезом выделяются
особенно явно: редукция симптоматики за три месяца у таких больных составила 25,34% для основной и 18,15% для контрольной группы
Редукцию продуктивных симптомов можно представить в виде 34,65%
для основной, в то время как для контрольной 23,64%.
Негативная симптоматика не оценивалась в связи с малой длительно-
стью наблюдения и выраженностью продуктивной симптоматики. Оценивая
общие показатели PANSS по продуктивным симптомам, можно придти к вы-
воду, что у больных параноидной шизофренией, ранее злоупотреблявших
опийными наркотиками, эти симптомы выражены в меньшей степени и ни-
велируются на фоне терапии значительно быстрее, нежели у больных без
злоупотребления.
Оценивая клиническую картину и течение параноидной шизофрении в
сочетанных случаях, мы отметили, что у таких больных наблюдалась ати-
пичность картины заболевания. Так, после экзацербации продуктивной сим-
птоматики шизофренического процесса больные, независимо от длительно-
сти злоупотребления наркотиками самостоятельно прекращали его прием
вследствие появления аффективно-бредового, галлюцинаторного или иногопродуктивного синдрома. Наибольший интерес представляет факт практически полного отсутствия тяги к психоактивному веществу, а также скольнибудь выраженного абстинентного синдрома. Также особо стоит подчерк-
нуть, что у таких больных на фоне терапии патологические симптомы ниве-
лировались значительно быстрее, нежели в контрольной группе. В целом,
вышеописанное может служить четким показателем различия между клини-
ческой картиной и течением двух групп.
При анализе клинической картины шизотипического расстройства, мы
пришли к выводу, что различие между основной и контрольной группами
значительно менее выражены по сравнению с больными параноидной ши-
зофренией. Так же значительно менее стремительно развивалась динамика
изменений состояния больных, несмотря на проводимую терапию. Так, из-
менение общего значения PANSS для шизотипического расстройства соста-
вило всего 23,19% для основной и 22.05% для контрольной групп
Редукция продуктивных симптомов составила 22,53% для основной, в
то время как для контрольной 25,7%. Для негативных симптомов соотноше-
ние оказалось равным 7,6% для основной и 6,32 для контрольной
Интересен тот факт, что больные шизотипическим расстройством
внутри группы также разделились по течению основного заболевания. Так,
прогностически наихудшим образом текли больные с психопатоподобным
синдромом. Они, несмотря на проводимую терапию, в большинстве своем
продолжали импульсивно наркотизироваться, часто злоупотребляли алкого-
лем, хотя четко следовали назначенной схеме терапии. У некоторых из этих
больных возникли ранее не наблюдавшиеся явления, такие, как внезапно
возникающая тяга к бессмысленным кражам, дромомания и т.п. Данное яв-
ление можно расценивать как вариант бессознательного поиска замещения
тяги к наркотику, хотя в таком случае наркотизацию у таких больных можно
рассматривать в рамках импульсивных действий. Что касается больных с
неврозоподобным синдромом, то им, как и больным параноидной шизофре-
нией, свойственно самостоятельно обрывать прием наркотиков в момент по-
явления ведущего продуктивного синдрома (Ex. Фобического) без после-
дующих явлений абстинентного синдрома. К сожалению, такие больные тре-
буют значительно более длительной терапии и наблюдения
Рассматривая эффективность проводимой терапии, можно отметить,
что в обеих группах (основной и контрольной) первые две недели примене-
ние рисперидона потребовало дополнительного назначения клозапина в ве-
чернее время для подавления выраженной психотической симптоматики. На-
чиная с третьей недели состояние больных из контрольной группы позволило
ограничиться монотерапией рисперидоном. В основной группе в значитель-
ном числе случаев (57%) возникла необходимость в более длительном прие-
ме клозапина (до 5 недель). Параллельно нейролептической терапии, в ос-
новной группе применялись антидепрессанты с целью подавления влечения к
психоактивным веществам. Так, в первые 6 недель назначался миансерин,
который давал так необходимые в первое время седацию и нормализацию
ночного сна, что позволило нам избежать назначения транквилизаторов. К
началу пятой недели больные в большинстве случаев начинали предъявлять
жалобы на мешающий им седативный «хвост» на первую половину дня, что
служило для нас сигналом для постепенной замены миансерина на пароксе-
тин. После полного перехода на пароксетин, беспокоящее больных явление
седации полностью проходило. В дальнейшем больным назначалась поддер-
живающая терапия, состоящая из рисперидона и пароксетина.
Анализируя проведенное исследования, можно придти к выводу, что
наибольшие различия наблюдались в случае параноидной шизофрении. Значительно менее выраженная продуктивная симптоматика в сочетании со
стремительным выходом в ремиссию у коморбидных больных косвенно мо-
жет говорить в пользу известной теории самолечения «self-curing», которая
гласит, что, эндогенные больные бессознательно находят себе лекарство
(наркотик), длительное время способное сдерживать либо экзацербацию ши-
зофренического процесса, продуктивных симптомов, либо компенсировать
нарастающую негативную симптоматику. В случае шизотипического рас-
стройства наблюдается иная картина, где наиболее значительные различия в
сфере негативных расстройств. Так, согласно проведенному исследованию, у
коморбидных больных значительно выше степень выраженности негативных
симптомов, в то время как интенсивность продуктивных симптомов практи-
чески не отличается от группы без употребления. Стремительное нивелиро-
вание продуктивной симптоматики в обеих коморбидных группах, отсутст-
вие значительных побочных эффектов, возможность скорого перевода боль-
ных на амбулаторное лечение, что, на наш взгляд, является крайне важным
моментом в успешном лечении таких больных, может говорить в пользу вы-
бранной нами тактики лечения подобных случаев. Данное исследование на-
глядно показало различия между больными шизофренией со злоупотребле-
нием и с неотягощенным анамнезом. К сожалению, несмотря на внушающий
некоторый оптимизм результаты данной работы, невозможно на нынешнем
уровне изучения коморбидной патологии с уверенностью утверждать, что
данную методику можно рассматривать как универсальную для подобных
случаев. Исследование затронуло крайне малое количество больных и в
очень малые сроки, не разделяя их синдромально (что являлось следствием
ограниченного количества исследуемых). Учитывая вышеизложенные факты,
можно сделать заключение, что коморбидная патология в психиатрии, вслед-
ствие своей чрезвычайной распространенности, высокого полиморфизма
симптомов и, как следствие, сложности в диагностике и лечении, требует
особого внимания исследователей и клиницистов.